Архитектура — единственная из искусств, которая обязана работать одновременно с эстетикой и физикой: здание не может быть просто красивым, оно обязано стоять. Поэтому, рисуя архитектуру будущего, я стараюсь не поддаваться соблазну рисовать «красивое» в отрыве от «возможного». Купола, мегаструктуры и вертикальные города, которые повторяются в моём архиве, — не случайные декорации, а форма, к которой архитектуру подталкивают вполне конкретные обстоятельства: климат, плотность населения, ограниченность ресурсов. Я хочу разобрать, откуда берётся каждая из этих форм и почему именно они, а не что-то другое, кажутся мне самым честным образом архитектуры будущего.
Купол — древнейшая форма архитектурной защиты: от юрты до пантеона, от геодезического купола Фуллера до тепличных комплексов. Причина её долголетия проста — сфера и полусфера обладают лучшим соотношением внутреннего объёма к площади поверхности, а значит, требуют меньше материала на квадратный метр защищённого пространства и равномернее распределяют нагрузку. Для города будущего, которому предстоит существовать в нестабильном климате или на чужой планете, это не эстетическое, а инженерное преимущество.
Но купол — это ещё и язык. Замкнутая, цельная форма визуально считывается как убежище ещё до того, как зритель успевает подумать об инженерии: она обещает защиту, целостность, границу между «внутри» и «снаружи». Именно поэтому купол так часто становится центральной формой в моих городских сценах — он одновременно решает инженерную задачу и работает как символ, понятный без объяснений.
Следующий шаг — мегаструктура: не отдельное здание, а система, вмещающая функции целого города под одной крышей или в одном объёме. Идея не нова — метаболисты в архитектуре шестидесятых годов прошлого века уже предлагали города-организмы, растущие и меняющиеся во времени, — но по-настоящему актуальной эта идея становится именно сейчас, когда плотность населения и климатические ограничения делают классическую городскую застройку всё менее устойчивой.
Мегаструктура интересна мне как художнику именно масштабом внутреннего разнообразия: внутри одного гигантского объёма может уживаться жилой ярус, промышленная зона, зелёный парк и транспортный узел — всё то, что в обычном городе разнесено на километры, здесь сжато в единую, взаимосвязанную конструкцию. Рисуя такие объекты, я стараюсь показывать именно эту внутреннюю плотность: не гладкий монолит, а слоистую, почти геологическую структуру, где ярусы застройки видны снаружи, как кольца на срезе дерева.
Мегаструктура — это не большое здание. Это город, которому надоело быть разбросанным по земле.
Классический город расширяется вширь, потому что вширь строить проще: не нужно бороться с гравитацией, легче подводить коммуникации, легче переживать разрушение — обрушение одного здания не утягивает за собой соседние. Но горизонтальный рост требует земли, а свободной, пригодной для жизни земли на планете становится всё меньше — из-за климата, из-за уже существующей застройки, из-за необходимости оставлять пространство природе. Вертикальный рост в этом смысле не столько желание, сколько неизбежность.
Вертикальная архитектура будущего, которую я пытаюсь изобразить, редко выглядит как классический небоскрёб — стройная башня, сужающаяся кверху. Чаще это структура, расширяющаяся вверх или сохраняющая постоянную ширину на многие сотни метров, потому что верхние этажи должны нести не только собственный вес, но и вес транспортных артерий, зелёных террас, вспомогательной инфраструктуры. Такая архитектура выглядит тяжелее, массивнее классического небоскрёба — и мне кажется, что именно эта тяжесть делает её более достоверной.
Ещё один сдвиг, который я закладываю в архитектуру будущего, — переход от строительства к выращиванию. Сегодняшнее строительство линейно и медленно: сначала фундамент, потом каркас, потом отделка, и всё это годами. При развитии автоматизированного производства и новых материалов логика может измениться на противоположную — здания будут не строиться, а печататься или выращиваться модульно, из локального и переработанного сырья, прямо на месте.
Для художника это означает новый визуальный язык: меньше строгой геометрии, больше органических, слегка неровных форм, которые выглядят так, будто выросли из скалы или почвы, а не были туда доставлены и собраны. На нескольких моих картинах архитектура буквально прорастает из ландшафта — не отдельно от него, а как его продолжение.
Пожалуй, главный принцип, которого я стараюсь придерживаться, рисуя архитектуру будущего: она не должна выглядеть так, будто её нарисовали ради красоты. Настоящая архитектура будущего, если она вообще случится, будет решать задачи — климат, плотность, ресурсы, безопасность — и красота в ней возникнет как побочный эффект точного инженерного решения, а не как самоцель. Именно такую архитектуру я стараюсь изображать: тяжёлую, функциональную, местами грубую — и именно поэтому по-настоящему убедительную.
Вопросы по картинам, лицензированию, сотрудничеству — пишите любым удобным способом.
Быстрее всего отвечаю в Telegram.
Подробная страница контактов →