Марс — единственное тело Солнечной системы за пределами Земли, о колонизации которого сегодня говорят не как о фантастике, а как о рабочем плане с примерными сроками. Это ставит художника в необычное положение: рисовать марсианское поселение — не значит рисовать чистую выдумку, потому что часть исходных данных уже известна — состав атмосферы, сила гравитации, температура, характер грунта. Задача не в том, чтобы придумать нечто небывалое, а в том, чтобы честно продумать, как минимальные средства выживания превращаются в архитектуру, а архитектура — в город.
Луна ближе и логичнее в качестве первого шага, но как образ будущего она куда менее выразительна: безвоздушная, серая, без намёка на собственный ландшафтный характер. Марс же обладает тем, чего лишена Луна, — атмосферой, пусть разреженной и непригодной для дыхания, погодой, пусть суровой, и характерным ландшафтом: ржаво-охристые равнины, огромные каньоны, пылевые бури, окрашивающие небо в неожиданные оттенки. Для живописи это принципиально: марсианское поселение можно поместить в пейзаж, у которого есть свой свет, свой горизонт, своя атмосферная дымка — то есть всё то, без чего акварель как техника попросту не работает.
Любое марсианское поселение неизбежно начинается не с города, а с одного герметичного модуля — минимальной единицы, способной поддерживать давление, температуру и состав воздуха, пригодный для человека. Первый купол на Марсе, скорее всего, будет выглядеть не величественно, а тесно и функционально: приземистая, невысокая конструкция, вкопанная в грунт или частично засыпанная реголитом для защиты от радиации, с минимумом прозрачных поверхностей — ровно столько, сколько нужно для света и психологического комфорта, и не больше, потому что каждый лишний квадратный метр прозрачной оболочки — это уязвимость.
На моих марсианских эскизах первое поселение всегда выглядит скорее как укрытие, чем как архитектура в привычном смысле, — и я сознательно избегаю искушения сделать его красивым. Красота появится позже, когда колония перестанет бороться за выживание и начнёт обустраиваться.
Первое поселение на Марсе не будет городом. Оно будет укрытием, которое ещё не решило, хочет ли стать городом.
На Земле город строится вокруг архитектуры, а инфраструктура подстраивается под неё. На Марсе порядок будет обратным: сначала — системы жизнеобеспечения, добыча воды изо льда, производство кислорода, энергетическая инфраструктура, и лишь затем — то, что можно назвать архитектурой в эстетическом смысле. Первые марсианские постройки, вероятнее всего, будут выглядеть как продолжение технических систем: трубопроводы, солнечные поля, резервуары, склады, — и только спустя годы, когда колония стабилизируется, у поселенцев появится роскошь думать не только о выживании, но и о комфорте и красоте пространства.
Я стараюсь удерживать эту последовательность в своих марсианских работах: техническая, «рабочая» часть поселения — трубы, антенны, резервуары — занимает не меньше места в композиции, чем жилые купола, потому что на раннем этапе именно она определяет облик колонии.
Одна из самых интересных художественных задач при работе с марсианской темой — цвет неба. На Земле мы привыкли к синему небу и жёлтому солнцу; на Марсе всё наоборот: разреженная, богатая пылью атмосфера рассеивает свет иначе, из-за чего небо в течение дня может быть охристо-розовым или бледно-жёлтым, а закатные и рассветные часы, наоборот, приобретают неожиданный холодный синеватый оттенок — ровно обратный земному. Для художника, привыкшего к земной палитре, это требует сознательного усилия — буквально переучиться видеть небо.
Именно эта инверсия цвета — тёплая земля и остывающее к вечеру синеватое небо — становится одним из самых узнаваемых элементов марсианских сцен в моём архиве. Она не только физически точна, но и работает как художественный сигнал: зритель, даже не зная деталей марсианской атмосферы, интуитивно считывает, что перед ним — не Земля.
Финальная стадия, которая занимает меня больше всего, — момент, когда марсианская колония перестаёт быть набором технических модулей и начинает превращаться в город: появляются общественные пространства, архитектура начинает учитывать не только выживание, но и комфорт, вокруг первых куполов вырастают новые, соединённые переходами, образуя единую, разрастающуюся структуру. Этот переход не происходит мгновенно — он занимает поколения, и на моих работах я стараюсь показывать именно промежуточные состояния: колонию, которая уже не лагерь, но ещё не город, с явными следами обеих стадий одновременно — суровой инженерией первых лет и первыми, ещё робкими попытками сделать пространство человеческим.
Именно в этом промежуточном состоянии, на мой взгляд, и рождается самый честный образ марсианского будущего: не сверкающий мегаполис из рекламных роликов, а обжитое, местами грубое, но настоящее поселение — построенное людьми, которые приехали сюда не любоваться пейзажем, а остаться.
Вопросы по картинам, лицензированию, сотрудничеству — пишите любым удобным способом.
Быстрее всего отвечаю в Telegram.
Подробная страница контактов →