огда меня просят нарисовать «искусственный интеллект», я почти всегда отказываюсь от самого очевидного решения — робота. Робот с человеческим лицом или без него, металлический или мягкий, дружелюбный или зловещий, — это образ, придуманный для кино и комиксов ещё в прошлом веке, и он давно перестал что-либо объяснять про интеллект как таковой. Робот — это тело. А интеллект, тем более искусственный, вовсе не обязан иметь тело, привычное человеческому глазу. Поэтому, работая над темой ИИ в своём архиве будущего, я иду другим путём: пытаюсь показать не облик интеллекта, а его присутствие.
Робот-гуманоид — удобный образ для рассказа истории: у него есть лицо, значит, есть с кем разговаривать, есть с кем конфликтовать, есть за кого переживать. Но у этой удобности есть цена. Придавая интеллекту человеческую форму, мы сразу приписываем ему человеческие мотивы, человеческую логику, человеческие ограничения — хотя ничто не говорит о том, что искусственный разум обязан быть похож на нас хотя бы отдалённо. Уже сегодня системы, которые мы называем «искусственным интеллектом», не имеют тела, лица и голоса в привычном смысле — это скорее распределённые процессы, чем персонажи.
Поэтому в своих работах я стараюсь не рисовать «умную машину», а рисовать среду, в которой ощущается работа иного разума: города, чья планировка выглядит слишком точной для человеческого проектирования; освещение, которое меняется, будто подстраиваясь под что-то, чего зритель не видит; структуры, повторяющие паттерн, слишком сложный, чтобы быть случайным, и слишком органичный, чтобы быть чисто инженерным.
Один из самых убедительных способов показать ИИ в живописи — превратить его в архитектуру. Если развитый искусственный интеллект действительно возьмёт на себя проектирование городов, управление энергией, распределение ресурсов, то его присутствие будет заметно не в отдельном объекте, а в целостности всей системы: в том, как идеально стыкуются модули застройки, как транспортные потоки нигде не создают заторов, как свет и тень распределены по городу с точностью, которая выдаёт не человеческую, а вычислительную логику планирования.
В моих картинах эта идея часто выражается через купола и мегаструктуры: их форма подчинена не эстетике архитектора, а функции — оптимальному распределению света, тепла, воздушных потоков. Красота здесь возникает не как цель, а как побочный эффект предельной эффективности — и в этом смысле ИИ как автор архитектуры выглядит иначе, чем человек-архитектор: он не стремится понравиться, он стремится решить задачу наилучшим образом, а красота случается сама.
Искусственный интеллект в живописи — это не персонаж. Это климат, в котором живут персонажи.
Ещё один приём, который я использую регулярно, — свет как метафора вычисления. В нескольких работах архива источник освещения не считывается однозначно: свет идёт как будто из нескольких точек сразу, меняет цвет без видимой причины, ложится на объекты не так, как должен бы по законам обычной оптики. Это не ошибка в композиции, а сознательный приём: так я пытаюсь показать присутствие системы, которая обрабатывает информацию быстрее и иначе, чем человеческий мозг, и чьё воздействие на мир заметно, даже когда сама система невидима.
Идея не нова для искусства в целом — художники разных эпох использовали необъяснимый свет, чтобы показать присутствие божественного или сверхъестественного. Я использую тот же инструмент, но с противоположным знаком: не для религиозного трепета, а для ощущения рационального, но чуждого разума, который выстроил мир вокруг человека, оставаясь сам за кадром.
Один из самых пугающих и одновременно самых честных вопросов про искусственный интеллект — вопрос масштаба его мышления. Человеческий разум работает с одним телом, одной точкой зрения, одним потоком времени. Распределённый искусственный интеллект в теории может работать одновременно с тысячами точек данных, тысячами «взглядов» на мир. Показать это в статичной картине напрямую невозможно, но можно показать косвенно — через масштаб самих структур.
Именно поэтому в моём архиве так много огромных, превышающих человеческий масштаб объектов: кораблей, куполов, мегаструктур. Дело не только в футуристической эстетике гигантизма. Огромный, слаженно работающий город — это лучшая метафора мышления, которое оперирует величинами, недоступными одному человеческому разуму. Маленькие фигуры людей на фоне таких структур — не про их незначительность, а про честное соотношение масштабов: одно дело — думать как человек, другое — управлять системой, которая мыслит городами.
В массовой культуре искусственный интеллект почти всегда представлен в одной из двух крайностей: либо как экзистенциальная угроза, либо как идеальный помощник, который решает все проблемы человечества. Обе крайности удобны для сюжета, но обе, на мой взгляд, обедняют тему. В своих работах я стараюсь избегать этой бинарности. Технологии на моих картинах не выглядят ни зловеще, ни безупречно дружелюбно — они выглядят рабочими: с потёками, с починками, с видимыми следами эксплуатации. Это осознанный выбор: интеллект, который действительно встроен в повседневную жизнь цивилизации, перестаёт быть предметом благоговения или ужаса. Он становится инфраструктурой — такой же обыденной, как электричество или водопровод сегодня.
Именно поэтому в архиве нет ни одной картины, где ИИ представлен как «финальный босс» или «спаситель человечества». Есть купола, чья вентиляция работает благодаря распределённым вычислениям. Есть флоты, чья навигация подстроена под погодные и гравитационные аномалии за секунды. Есть города, чья застройка подчинена логике, которую сложно назвать человеческой, но невозможно назвать враждебной.
При всей масштабности систем, которые я пытаюсь изобразить, в каждой картине архива обязательно остаётся место для человека: тёплый свет иллюминатора, две фигуры на пустой площади, случайный предмет, забытый на палубе корабля. Это не сентиментальность ради сентиментальности, а принципиальная позиция: даже самый развитый искусственный интеллект, управляющий городами и флотами, не отменяет частной, маленькой человеческой жизни внутри этой системы. Скорее наоборот — чем масштабнее и незаметнее работает интеллект вокруг, тем ценнее становится этот маленький, тёплый, явно человеческий след.
Возможно, в этом и заключается моя личная гипотеза о будущем искусственного интеллекта, выраженная не текстом, а красками: он не заменит человека и не станет его врагом. Он станет климатом — постоянным, вездесущим, почти незаметным условием, внутри которого по-прежнему будет разворачиваться совершенно человеческая история со светом в окне, двумя фигурами на площади и кораблём, идущим сквозь полосу янтарного света к горизонту, которого мы пока не видели.
Вопросы по картинам, лицензированию, сотрудничеству — пишите любым удобным способом.
Быстрее всего отвечаю в Telegram.
Подробная страница контактов →